Брестская уния 1596 года расколола не только западнорусскую церковь на униатскую и православную, но и народ, населяющий Великое княжество Литовское. В результате политических и религиозных притеснений православие стало религией низшего, крестьянского сословия, «хлопской» верой. Резко сократилось число православных магнатов, которые стали переходить в католичество, реже в унию. Единственным положительным моментом повсеместного насаждения унии можно считать лишь усиление просветительской деятельности православных братств, из учебных заведений при которых вышло много последовательных борцов против унии и католицизма.

После кончины киевского митрополита Михаила Рагозы в 1599 году его место на престоле занял епископ Игнатий Потей. Он стал преследовать православных еще более энергично, пытаясь завладеть Киево-Печерской лаврой и Софийским собором в Киеве. Кроме того, он вытеснил Виленское православное братство из Троицкого монастыря и основал там униатское во главе с архимандритом Иосифом Рутским, воспитанником иезуитов. В 1609 году все церкви Вильни за исключением церкви Св. Духа были отобраны в унию. Раздражение православного населения против Потея было так велико, что закончилось покушением на его жизнь.

Преемник Потея Иосиф Рутский для укрепления и пропаганды унии создал в Великом княжестве Литовском орден базилиан (1617). Вступив в союз с иезуитами, базилианцы сосредоточили свою деятельность на воспитании молодежи в католическом духе. Православные монастыри повсеместно преобразовывались в базилианские, а в церквах уничтожались иконостасы и заводились органы.

Read the full post »

После объявления в 1569 году Люблинской унии, соединившей в одно государство — Речь Посполитую — Польшу и Великое княжество Литовское, ситуация в Речи Посполитой резко изменилась. Государственной религией в ней стал католицизм, в то время как основная часть населения, украинцы и белорусы, исповедовали православие.

Варшавская конференция 1573 года санкционировала свободу вероисповедания, но обстановкой толерантности лучше других воспользовались иезуиты, основной задачей которых было искоренение реформационных учений и охрана прав Римского престола.

Благодаря покровительству короля Стефана Батория, правившего в 1572–1586 годах, они утвердились в двадцати крупных городах Речи Посполитой. Все свои силы иезуиты направили на подчинение «схизматиков», то есть православных жителей Украины и Беларуси, Риму.

Read the full post »

Недальновидная политика великого князя Литовского и позже короля польского Александра Казимировича по отношению к православному населению Великого княжества Литовского привела к тому, что положение страны на ее восточных рубежах резко ухудшилось. В результате «странной» или «необъявленной» войны с Москвой (1500–1503 годы) на сторону православной Москвы отошли многие приграничные земли. Начался массовый «отъезд» православных князей на службу к великому князю Московскому.

Краковский каноник Иван Сокрани в 1500 году писал: «Из всех народов, носящих имя христиан, но отделенных от Римской церкви, нет ни одного, который был так непоколебим в защите своего схизматического заблуждения, как народ русский. По упорству к своей схизме русские не верят никакой предлагаемой им истине, не принимают никакого убеждения и всегда противоречат, убегают от ученых католиков, ненавидят их учение, отвращаются от их наставлений. Признают только самих себя истинными последователями апостолов и первобытной церкви и все анафематствования против них из Рима считают вечным для себя благословением… Русские люди до того ненавидят веру латинян, что желали бы не только всячески вредить ей, но даже искоренить во всем мире. Едва только великий князь Литовский начал в своих владениях обращать русских к единству Римской церкви, как князья и воеводы их с яростью поспешили предаться великому князю, защитнику их схизмы».

В 1506 году после смерти в виленском замке Александра Казимировича королем польским был избран его брат Жигимонт (Сигизмунд), прозванный впоследствии «Старым», правивший с 1506 по 1548 год. Он издал грамоту, которая подтверждала права православных митрополита и епископов. В ней, в частности, говорилось: «Имеет Киевский митрополит держать в своей власти все церкви греческого закона в нашей отчине и управлять ими; давать им по св. Правилам епископов, архимандритов, игуменов и всякий священнический чин греческого закона; судить и рядить как духовных, так и светских и виновных карать, и вообще отправлять всякие духовные дела по уставам Соборной Восточной Церкви совершенно невозбранно; также и епископы, находящиеся под Киевской митрополией, имеют судить и рядить и отправлять все духовные дела в своих епископиях по давнему обычаю».

Read the full post »

Флорентийская уния, подписанная в 1439 году от лица Русской православной церкви митрополитом Исидором (греком по национальности), сыграла огромную роль во взаимоотношениях Москвы и Литвы.

После смерти Витовта польский король Ягайло великим литовским князем назначил своего брата Свидригайло, как писал в «Хронике Литовской и Жмойтской» летописец, «чловека перхливого и неуставичного, и пияницу обжирливого». В том, что это было опрометчивое решение, Ягайло убедился очень скоро. Воспользовавшись тем, что поляки отобрали у Литвы Подолье с городами Каменцом, Смотричем, Винницей и Скалой, Свидригайло заключил находившегося у него в гостях в Виленском замке Ягайло под стражу и пригрозил ему виселицей, если эти земли ему не вернут. Ягайло был вынужден написать каменецкому старосте Михаилу Бучацкому письмо с приказом вернуть литовцам Подолье. Но одновременно с этим письмом он отправил Бучацкому второе письмо, в котором говорил, что отдает приказ под угрозой смерти.

Вернувшись из Литвы в Краков, Ягайло вызвал к себе брата Витовта Сигизмунда Кейстутовича и предложил ему совместными усилиями свергнуть Свидригайло, ибо тот «обмерзел для окрутенства и пянства, и руси и москве болш зычил (благоприятствовал. — А.К.) и уряды им роздавал».

Read the full post »

Самым красивым городом Беларуси я считаю Гродно.

И дело даже не в том, что он живописно раскинулся на обоих берегах Немана, «отчей» белорусской реки. И не в том, что в Гродно полно исторических памятников — Свято-Борисо-Глебская (Коложская) церковь XII века с древними руническими знаками, Старый и Новый замки, помнящие Витовта, Ягайло, Стефана Батория, дворцы Храптовичей и Сапегов, францисканский костел Пресвятой Богородицы — Царицы Ангелов, костел кармелитов босых, бернардинский костел Обретения Святого Креста, старое православное кладбище со Свято-Марфинской часовней, на котором сохранились памятники героям Отечественной войны 1812 года…

В Гродно удивительным образом сохранились культуры Востока и Запада, православного и католического миров, белорусского и польского менталитета.

Read the full post »

Статут Великого княжества Литовского 1588 г. — одно из самых совершенных законодательств Европы, занявшее в истории место наряду с законами Хаммурапи, Ману, Двенадцати таблиц, Кодексом Юстиниана, Русской Правдой и другими. Руководили изданием канцлер Великого княжества Литовского Евстафий Воловин и подканцлер Лев Сапега. Утвержден он был привилеем короля Жигимонта III Вазы.

В Баркулабовской летописи под 1588 годом сообщается:

Read the full post »

В узких улочках старой Вильны таится особое очарование. Отшлифованная миллионами подошв брусчатка мостовых. Глухие стены средневековых домов. Зубцы башни Гедимина, отчетливо рисующиеся в вечернем небе. Тонкий аромат цветущих лип, доносящийся из парка. Ажурные очертания костела святой Анны, восхитившие в свое время Наполеона.

— Нравится? — спросил Валентин, который был моим экскурсоводом по старой Вильне.

— Конечно, — сказал я.

Read the full post »

О золотых апостолах Радзивиллов я услышал еще в детстве. На развалинах старого замка в Новогрудке мой школьный товарищ Мишка под страшным секретом рассказал, что его батька уехал откапывать клад с золотом.

— Настоящий клад?! — разинул я рот.

— Ну да, — оглянулся по сторонам Мишка. — Дед рассказывал, что там двенадцать золотых апостолов и куча монет.

Read the full post »

На старинном шляху, ведущем из Минска в Гродно, стоит, окруженный глубоким рвом и прудами, величественный Несвижский замок, родовое гнездо Радзивиллов алыкско-несвижской линии. В полночь в нем появляется Черная дама. Со стоном и плачем она обходит залы и покои замка, и в пятнадцать минут пятого исчезает, скрываясь в подземных ходах. До XVIII века считалось, что она показывается на глаза влюбленным, которых ждет скорая разлука. Позже стали говорить, что своим появлением она предупреждает хозяев замка о грозящей беде — пожаре, болезни или войне.

Но в том, что Черная дама существует, не сомневался ни один из гостей Несвижского замка…

Барбара Радзивилл была дочерью Юрия I Радзивилла, младшего сына Николая Старого, основателя династии. Родилась она в декабре 1522 года в Вильне. В 1537 году в пятнадцатилетнем возрасте ее выдали замуж за тракайского воеводу Станислава Гаштольда, последнего представителя одного из самых могущественных родов в Литве. В 1542 году воевода умер, оставив Барбару двадцатилетней вдовой.

Read the full post »

В Мальборский замок я приехал в начале августа. Под неярким балтийским солнцем краснела черепица на остроконечных крышах строений. Мощные стены и башни из красного же кирпича высоко возносились вверх. Решетка подъемного моста держалась на толстых цепях, и все же этот мост хотелось проскочить как можно скорее. Не дай Бог, решетка упадет, и от человека останется мокрое место. Гигантские печи, отапливающие замок, поражали не столько размерами, сколько техническим совершенством. Внутренний двор был вымощен брусчаткой и украшен цветниками.

Именно отсюда великий магистр Тевтонского ордена Ульрик фон Юнгинген в июле 1410 года выступил во главе тридцатитысячного войска навстречу объединенным войскам Польши и Великого княжества Литовского.

15 июля 1410 года под селением Танненберг, ныне Стембарк в северной Польше, произошла самая грандиозная битва средневековой Европы. В исторической науке она именуется Грюнвальдской — по названию деревни Грюнвальд неподалеку от Танненберга.

Read the full post »

Я родился в пинском Полесье, но мои родители были с Гомельщины. После войны мама с папой уехали на работу в Западную Белоруссию, там познакомились, поженились, и я родился в городском поселке Ганцевичи, по выражению Якуба Коласа, учительствовавшего в этих местах, — в полесской глуши. Торфяное болото, поросшее чахлым кустарником, одинокий дуб в поле, аист, кружащий над ним, сгорбленная цапля, дремлющая на кочке посреди воды… Летом от ударов молний загорались торфяники, и запах гари наполнял воздух смутным ощущением тревоги.

В нашем городке было много приезжих. Василий Федорович Проскуров, редактор районной газеты, с которым дружил мой отец, приехал сюда из Витебской области. Он часто говорил нам, что здешние полешуки сильно отличаются от всех прочих людей.

— Полешуку хоть кол на голове теши, а он все равно сделает по-своему! — убеждал он отца. — Не верит ни в Бога, ни в черта. Сидит на хуторе, плетет лапти и вьюнов ловит.

Read the full post »

Шурик Емельянович, с которым я кончал школу в Новогрудке, был татарин. Говорил он, как и мы, на смеси русского и белорусского языков, а вот внешне отличался от нас. Круглое лицо, широкие скулы, узкий разрез глаз, желтоватый оттенок кожи. И был он невероятно силен. Однажды на большом перерыве в почтительном окружении подростков сошлись два школьных силача — Шурик и Иван Лецко. Иван был намного крупнее Шурика, однако тот, не моргнув узким глазом, обхватил его за туловище, легко приподнял и швырнул на спину. Мне показалось, что от падения Ивана содрогнулась земля. Шурик помог товарищу подняться, отряхнул с его спины грязь и виновато пожал плечами. Как и большинство силачей, был он добродушен.

Емельяновичи были коренными жителями Новогрудка, их род жил здесь с незапамятных времен.

После окончания университета я стал работать в Институте языкознания Академии наук. Однажды университетские знакомые попросили меня свозить на диалектологическую практику в Клецк под Минском группу студенток филфака. В этой поездке не было бы ничего необычного, если бы не знакомство с местным учителем географии Николаем Ивановичем. Студентки жили в спортивном зале школы, Николай Иванович опекал их, и как-то он пригласил меня к себе в гости. После чашки чая он достал из заветной шкатулки старинный свиток и осторожно развернул его. Буквы кириллицы на желтом пергаменте уже изрядно выцвели, но я все же разобрал, что сией грамотой Великий литовский князь Александр Казимирович даровал шляхетские привилегии шести татарским мурзам.

Read the full post »

Я стоял у сувенирного киоска на Ремер-пляц, центральной площади Франкфурта-на-Майне, и выбирал открытки с видами города. Ко мне подошла пожилая пара туристов, и мужчина о чем-то спросил меня по-немецки. Я виновато улыбнулся и развел руками: «Нихт ферштейн». Мужчина удивленно посмотрел на меня и стал расспрашивать продавца сувениров. Тот показал, в какую сторону им надо идти, и что-то сказал мне. Я опять виновато улыбнулся.

Ко мне подошел писатель Василь Быков, который в то время жил во Франкфурте. Мы с ним условились встретиться именно на площади Римлян.

— За своего приняли? — улыбнулся он. — А вы похожи на немца.

Read the full post »

В белорусском языке есть слово «дрыгва» — трясина. Многие историки считают, что именно от него получили свое название дреговичи — одно из трех племен, сыгравших ключевую роль в этногенезе белорусов. По их мнению, дреговичи — это люди, жившие в дрыгве, болотной трясине. В энциклопедии «Этнография Беларуси» так и написано: «Дреговичи, одно из племенных объединений восточных славян. Название происходит, вероятно, от слова «дрыгва». Согласно археологическим исследованиям, занимали территорию на восток до Днепра, на север до Борисова, Логойска, Заславля, а также верховья Немана, на юг граница переходила за Припять, на запад… Западный Буг».

Но есть и другая точка зрения на происхождение дреговичей.

Как уже говорилось, несколько тысяч лет назад существовало общеевропейское языковое единство, из которого первыми во II тысячелетии до н. э. выделились балты. Славянские диалекты находились в этом единстве до середины I тысячелетия до н. э. По мнению некоторых ученых, тогда же существовала балто-славянская языковая общность, и племена, например, зарубинецкой культуры в зависимости от обстоятельств могли стать как балтами, так и славянами. В первой половине I тысячелетия н. э. славяне еще заселяли Повисленье, а со II века н. э. они стали колонизировать лесостепье между Днепром и Днестром. С VI века началось проникновение славян в южные и юго-восточные области балтского ареала.

Read the full post »

Великий князь литовский и король польский Жигмонт (Сигизмунд) I Старый, правивший в Литве и Польше с 1506 года, умер 1 апреля 1548 года.

О его избрании на престол в «Хронике Литовской и Жмойтской» сказано: «Року 1506. Отправивши погреб кролеви Александрови в Вильню, все панове и княжата литовские згодне все Жигмонта, брата Александра кроля, яко пана прирожоного на Великое князство Литовское ведлуг своего звычаю поднесли, а панове теж коронный и все рицерство, скоро доведалися, же умер Александер кроль и похован в Вильню, зъехалися на сейм до Варшавы и там Жигмонта, князя литовского и руского, все едностайне на кролевство Полское обрали и з Литвы з великою охотою и радостию провадили до Кракова, и там его короновал на кролевство Андрей Рожен, арцибискуп гнежненский».

Практически в это же время, в 1505 году, великим князем московским был посажен сын Ивана III, Василий III, правивший на Руси до 1533 года. Именно в противостоянии Жигмонта и Василия решалась судьба русских земель, принадлежавших Литве.

Read the full post »

В Монастырщину мы приехали глубокой ночью. Моросил теплый дождь. В церкви, стоящей на берегу Непрядвы, светились окна. Внизу за рекой расстилалось огромное пространство. Это чувствовалось по разреженности воздуха, по двум-трем огонькам далеких огней, по сполохам зарниц, играющих на краю земли.

— Куликово поле, — сказал археолог Михаил, сопровождавший нашу группу.

— Сколько сезонов вы здесь провели? — спросил я.

Read the full post »

Витовт был сыном жмойтского князя Кейстута и языческой жрицы Бириты. Кейстут как-то узнал, что в городе Полонде (Паланге? — А.К.) на берегу Балтийского моря живет прекрасная жрица языческих богов Бирита. Возвращаясь из прусской земли, Кейстут заехал в Полонду. Он был очарован умом и красотой девушки, дочери местного князя. Кейстут предложил ей руку и сердце, но Бирита отказала ему, поскольку была предназначена богам. Она обязана была сохранять девственность до смерти. Однако и у литовских князей были свои обычаи. Кейстут взял жрицу силой и увез к себе в Троки. Весталка стала женой и родила Кейстуту Витовта.

Ягайло и Витовт были двоюродными братьями. Но не только это связывало их. Оба они были прирожденными лидерами, пассионариями, которые не ждали милостей от богов — они их добывали мечом.

Сбежав при помощи жены из Кревского замка, о чем мы уже говорили, Витовт стал искать себе союзников. Ягайло, избранный королем Польши, своим преемником в Великом княжестве Литовском оставил брата Скиргайло, полоцкого князя. Но и Витовт мог претендовать на престол — его отец Кейстут был родным братом Ольгерда. Образовался треугольник — Ягайло, Скиргайло, Витовт, — который грозил большим кровопролитием Литве, и кровь скоро пролилась.

Read the full post »

В 1386 году умер король Польши Владислав. Сыновей у него не было, только дочь Ядвига. Польша оказалась на пороге большой смуты. На королевский престол могли претендовать многие представители знатных родов, и нетрудно было предугадать, чем все закончится. Королевство и без того было ослаблено — из Пруссии надвигались закованные в броню отряды крестоносцев, Мазовецкую землю совсем недавно опустошил литовский князь Ягайло.

И тогда в королевском замке под Краковом было принято решение пригласить на польский трон Ягайло, сына Ольгерда, одного из самых опасных врагов Короны.

Ягайло был старший сын Великого литовского князя Ольгерда от второго брака с тверской княжной Марией. Существовало лишь одно препятствие — но какое! Ягайло был крещен в православие, польский же сейм королем мог утвердить только католика.

Read the full post »

Хроника литовская и жмойтская», наиболее подробная из белорусско-литовских летописей, под 1373 годом сообщила, что великий литовский князь Ольгерд, «зобравши литвы много, варягов и жмоди, пошол на помочь к Мамаю».

Речь шла о знаменитой битве на Куликовом поле.

Хроникер в этом сообщении ошибся дважды. Во-первых, битва произошла в сентябре 1380 года, а во-вторых, во главе литовско-варяжских войск на помощь Мамаю шел Ягайло, сын Ольгерда. Сам же Ольгерд умер в 1377 году, то есть за три года до битвы.

Read the full post »

В 1323 году великий князь литовский Гедимин охотился в местах, где река Вильня впадает в Вилию. Неподалеку располагалась гора, на которой литовцы по древнему обычаю сжигали своих умерших предков. На охоте Гедимин убил «из куша», то есть из ружья, большого тура. Заночевали Гедимин с охотниками на этой самой горе, и ночью ему приснился огромный железный волк, который выл, будто сто волков разом. Утром Гедимин позвал к себе верховного языческого жреца Лаздейко и попросил растолковать сон.

— Князь! — сказал жрец. — Волк, склепанный из железа, это замок, который ты возведешь на Турьей горе. На этом месте появится большой город, слава о котором разнесется по всему миру, потому и воет железный волк, подобно сотне волков. Это будет твоя столица, князь!

Толкование Гедимину понравилось. Он собрал из разных концов княжества мастеров, и они построили на Турьей горе Верхний замок, а в Кривой долине — Нижний. Город получил название Вильня — от реки, впадающей здесь в Вилию.

Read the full post »

Выбор герба в истории становления того или иного государства имел большое значение. Наряду с троном, короной, скипетром, державой и гимном герб принадлежал к важнейшим атрибутам государства. Таковым он являлся и для возникшего в середине XIII века Великого княжества Литовского.

В изображении гербов часто встречались звери и птицы. Можно вспомнить мудрую сову Афин, римского орла, раскинувшего крылья над миром, галльского петуха. Российский двуглавый орел перелетел в герб Москвы из покоренного турками Константинополя в знак подтверждения имперских притязаний московских царей. В мусульманских странах, где религия запрещала воспроизводить живые существа, в гербе использовались узоры. Например, на гербе Самарканда были изображены три кольца — герб Тимура Тамерлана.

Гербом Великого княжества Литовского был избран конный воин с обнаженным мечом. Однако прежде чем сказать о символике этого герба, обратимся к историческим фактам.

Read the full post »

1263 году был убит литовский король Миндовг. Как сказано выше, убили его «аналзанский князь» Довмонт и князь жмойтский Тройнята. В княжестве Литовском и Жмойтском стал «пановать» Тройнята, племянник Миндовга.

Но в Лавришевском монастыре под Новгородком в это время жил и усердно молился Войшелк, старший сын Миндовга…

Впервые о Войшелке говорится в летописи, когда он в качестве заложника был отправлен Миндовгом в Галич к королю Даниилу Романовичу и его брату князю Василию, — тем самым Миндовг хотел продемонстрировать свои добрые намерения. Против Миндовга Даниил собирал коалицию из русских, польских и немецких войск, и Миндовг таким способом пытался выторговать себе передышку.

Read the full post »

В 1966 году небольшой городок Гродненской области Новогрудок отмечал 950 лет со дня основания. Я тогда учился в седьмом классе, и для нас этот праздник был необычным. Он сильно отличался от Первомая, годовщины Великого Октября или дня рождения В. И. Ленина. До сих пор главной гордостью новогрудчан считался Адам Мицкевич, который хоть и родился на хуторе Заосье близ Новогрудка, но зато здесь крестился и вырос. Свою малую родину великий Адам любил самозабвенно, посвятил ей много стихов и поэм, и новогрудчане, вне зависимости от политических пристрастий, платили ему тем же. Рядом с Замковой горой возвышался курган, насыпанный поклонниками поэта. По рассказам, они приезжали из разных концов света, в основном из Польши, и приносили с собой горсть земли. Этот рукотворный курган высотой был метров двадцать. Как я сейчас понимаю, насыпали его, конечно, лопатами, но дело не в этом. В центре города, недалеко от площади с костелом, церковью и магазинчиками, располагался Дом-музей Адама Мицкевича. А сам я учился в школе, носящей его имя.

И вдруг все вокруг заговорили, что Новогрудок — первая столица Великого княжества Литовского! Одно дело, когда нам об этом рассказывал, понижая голос и оглядываясь на дверь, учитель белорусского языка и литературы Зеленевский, совсем другое — статьи в районной газете, гости из Варшавы и Минска и прочее. Мы были потрясены.

Конечно, мы каждый день видели руины замка на горе, лазили по ним в поисках сокровищ, но представить, что когда-то он был королевским замком, нам было трудно. Не убеждала даже поэма Адама Мицкевича «Конрад Валленрод».

Read the full post »

В 1258 году, 750 лет назад, литовский князь Ердивил, или Радивил, перейдя Неман, увидел «гору красную», на которой был замок, разрушенный Батыем. Он построил на этом месте новый замок, занял большую часть русской земли и стал именоваться великим князем литовским, жмойтским и русским новгородокским. С этого момента на политической карте Европы появилось новое государство — Великое княжество Литовское.

На самом деле годом основания Великого княжества Литовского следует считать 1246 год, когда папа римский Иннокентий прислал Миндовгу, правившему в Новгородке (современном Новогрудке), корону. Параллельно он короновал и галицко-волынского князя Даниила. Если учесть, что до Миндовга Новгородок подчинялся Даниилу, то этим фактом папа признавал существование двух независимых княжеств — Галицко-Волынского и Новгородокского.

Однако из песни слов не выкинешь, и, согласно Хронике Литовской и Жмойтской, в 1258 году «Радивил збудовал замок и осел без розляня крови… опановал великую часть Русской земли и почал писатися великим князем новгородским (новгородокским. — А.К.). Потом… збудовал замок другий и назвал его Городок, а оттоля тягнул на Подляше, где в той час ятвяги мешкали (жили. — А.К.), найшол там Бересте, Хмелник, Дорогичин, Сурож, Белско, Бранско… принял их ласкаве в свою оборону, и они ему на послушенство присягали».

Read the full post »